Я видел, как всадник поднял руки и поймал какой-то предмет, брошенный сверху. Было достаточно светло, чтобы я разглядел, что это не письмо, а что-то более темное. Я мог бы никогда не узнать, что это такое, если бы не возглас поймавшего предмет.

- La Tuya! - воскликнул молодой человек, поднося предмет к губам и страстно целуя его. - Могу ли я в это поверить, Беатрис? Вы согласны стать моей?

- Вашей, Гиберто, вашей навсегда!

Я знал, что он держит в руках ветку кедра, той его разновидности, которую мексиканцы называют туя и которая считается символом верности в любви.

В ответ молодой человек в самых страстных выражениях стал благодарить девушку. Наступил новый период молчания, который нарушила Беатрис. На этот раз она заговорила умоляющим тоном:

- Но, Гиберто, зачем вам ехать в Сан Джеронимо? Это очень опасная дорога. Я слышала, как отец говорил, что на ней часто встречаются индейские bravos (разбойники). О, я так боюсь за вас!

- Не бойтесь, querida! Поверьте, я сумею быть осторожным. Когда я на спине моего храброго Марко, - всадник ласково погладил лошадь по изогнутой шее, - ни один индеец в Коагуиле и на милю ко мне не подберется.

- Но вы знаете, что послезавтра Natividad, - ответила девушка, все еще не успокоившаяся, - и отец намерен устроить большой праздник в честь нашего иностранного гостя - americano. Если вас не будет, мне будет совсем не весело. Я буду чувствовать себя такой одинокой.

- Роr cierto! (Конечно!) Я буду на празднике, даже если придется всю ночь провести в пути. Но в этом нет необходимости. До Сан Джеронимо всего тридцать лиг, и Марко может преодолеть их за день, если я захочу. Я выеду утром и вернусь на следующий день самое позднее в полдень. Не думай, что я пропущу фиесту. Но мне нужно ехать, querida. Таково желание моего отца, и дело очень важное.

Девушка что-то ответила, но я не расслышал, что именно. Потому что мое внимание привлек другой звук, с иного направления.